«Меня обвиняют в преступлении, которого я не совершал!»

Вениамин Маршалов, обвиняемый в убийстве бывшей супруги Валерии Варго, обратился с письмом к журналистам «ВС»

Громкое дело по обвинению Вениамина Маршалова в убийстве бывшей супруги Валерии Варго близится к завершению. На процессе в полном разгаре судебные прения, гособвинитель просил суд назначить Маршалову 14 лет неволи, а адвокат - возвратить дело прокурору для организации дополнительного расследования. Но приговор по делу не за горами. В этот момент к нам в редакцию с письмом обратился подсудимый Вениамин Маршалов. В письме он изложил свою точку зрения на судебный процесс.

- С 21 января прошлого года я содержусь под стражей в СИЗО-1 Саранска. Меня обвиняют в преступлении, которого я не совершал! 17 сентября 2012 года трагически погибла моя бывшая жена - Валерия, и с первых минут после ее смерти я стал основным и, по сути, единственным подозреваемым. Все это происходит ввиду низкой квалификации следователя, его большого желания подняться по карьерной лестнице. И результат есть - ему, капитану, присвоено звание майора.
В средствах массовой информации распространяются ложные сведения об обстоятельствах дела, и общественное мнение преломляется в угоду органам следствия. Я действительно обращался с ходатайством о возвращении уголовного дела на дополнительное расследование для переквалификации на статью «Убийство по признаку особой жестокости», поскольку Валерии нанесено 40 (!) ножевых ранений.
Такое действие я рассматривал в качестве единственной возможности воспользоваться правом на рассмотрение дела коллегией присяжных заседателей. Я думаю, вы понимаете, насколько велика моя вера в состав коллегии присяжных заседателей. Вместо статьи, предусматривающей максимум до 15 лет лишения свободы, я просил квалифицировать преступление, совершенное в отношении Валерии, на статью, предусматривающую пожизненное лишение свободы.
Прокурор, поддерживающий государственное обвинение, и признанный потерпевшим муж Валерии почему-то возражали против такой переквалификации. Для меня совершенно очевидно, что эти люди не хотели бы, чтобы такое дело было рассмотрено судом присяжных. К тому же отец следователя работает судьей в Октябрьском районном суде, где сейчас и рассматривается данное уголовное дело по существу. Может быть, и приговор уже написан и ждет времени своего оглашения?
Любопытный момент в уголовном деле - в протоколах появляются фразы и предложения, написанные другой пастой, в сжатой форме, чтобы поместить текст до подписей. Защита ходатайствует о проведении экспертиз, чтобы установить факт дописок следователем, но выносятся постановления об отказе. Изменение цвета пасты и сжатость текста объясняются усталостью следователя и силой его нажатия на ручку. Остается непонятным, почему следователь устает на последнем предложении и начинает прижимать буквы друг к другу.
Теперь об экспертизах, которые прямо указывают на мою непричастность к убийству Леры. По делу их проведено огромное количество - около 60 различных экспертиз - от дактилоскопических до генетических.
По мнению экспертов, а также допрошенного в суде врача скорой медицинской помощи, Лера перед смертью оказывала сопротивление убийце - ладонь ее левой руки в порезах. Согласно заключению эксперта, «в подногтевом содержимом срезов ногтевых пластин левой руки Валерии Варго обнаружена смесь крови и биологического материала, которая произошла в результате смешения крови Леры и неизвестного лица мужского генетического пола». При этом происхождение крови и биологического материала в подногтевом содержимом срезов ногтевых пластин правой и левой руки Варго от меня исключается.
Во время осмотра места происшествия был изъят нож, которым совершено убийство. Согласно заключению судебно-одорологической экспертизы (исследование запаховых следов - прим. ред.), на ноже, изъятом с места происшествия, выявлены запаховые следы человека, не происходящие от меня.
Другая экспертиза говорит о том, что «на полимерном пакете, изъятом с места преступления, имеется один след пальца руки, пригодный для идентификации личности». При этом след пальца оставлен не Лерой, не мной, а «другим лицом». На внутренней стороне пакета, в котором находился нож, имеются два следа узора ткани, которые также были оставлены ни одеждой Леры, ни моей. Более того, эксперт делает заключение, что на поверхности предметов одежды и обуви Варго волокон, сходных по своей природе и цветовому оттенку с волокнами моей одежды и обуви, не обнаружено. Имеются и другие заключения экспертиз и иные доказательства, из которых следует моя непричастность.
Полагаю, что во время следствия имела место фальсификация - мои носки следователь придержал и не отдавал на экспертизу вместе с остальными изъятыми предметами, отдал отдельно на экспертизу, которая началась 20 декабря 2012 года. На обоих носках по результатам экспертизы: «в средней части пятки имеются пятна бурого цвета - по ДНК-исследованию - это кровь Леры, на подошве кроссовок обнаружены три волоса Леры».
Как, будучи здравомыслящим человеком, можно предположить, чтобы капля крови попала на пяточную часть носка, но при этом не запачкала внутреннюю часть кроссовка, в который обута нога?
Следствие не придумало ничего умнее, как пригласить специалиста, занимавшегося, как она пояснила, «пошивом штор для себя и знакомых», которая показала, что капля может попасть на пяточную часть носка. Я хотел бы, чтобы весь Саранск знал, что этот человек нагло врет в угоду следствию.
В судебном заседании мой защитник заявил ходатайство о производстве следственного (судебного) эксперимента, в ходе которого предложить так называемому специалисту, а также всему составу следственного отдела и прокуратуры Октябрьского района Саранска попытаться поместить каплю крови на пяточную часть носка, который надет на ногу и обут в кроссовок.  Судом было отказано в удовлетворении ходатайства. Полагаю, для суда это тоже представляется абсолютным абсурдом.
Однако специалист дает такие показания на следствии и в суде, будучи уверенной, что уголовная ответственность за заведомо ложный донос на нее не распространяется. Кто же ее привлечет к уголовной ответственности? В период, названный в истории «37-м годом», по наветам подобных «специалистов» расстреливали тысячами.
На пакете с места происшествия по данным одорологической экспертизы обнаружен запаховый след моей мамы, моего запахового следа нет. Тот факт, что моя мама регулярно приносила в пакетах нашему с Лерой сыну что-нибудь вкусное, следствие игнорирует. Кроме того, по поводу запахового следа моей мамы тоже есть сомнения. Так, согласно методическим рекомендациям, время сохранения запаховых следов на полимерной поверхности около 24 часов. Это максимально, а в среднем это период от 10 до 24 часов. Запаховые следы моей матери были обнаружены по истечении почти двух месяцев открытого хранения пакета!
Той же одорологической экспертизой установлено, что на ноже есть запаховый след, который не имеет никакого отношения ко мне и моей матери!
Что касается второго мужа Леры, в отношении его вообще не проводились экспертизы, и одежду его не изымали и не проверяли, смывы с рук не брали, ДНК его не исследовали, на запаховый след вещественных доказательств его тоже не проверяли! Лишь после моего заключения под стражу у него взяли отпечатки пальцев.
У брата Леры изъяли: толстовку, олимпийку, спортивные штаны и джинсы (носки и обувь у него не изымали). Поиск общеродовых волокон, трассологическую экспертизу, одорологическую экспертизу - обнаружение запахового следа с пакета и ножа - в отношении брата Леры не проводили.
Уже после моего задержания на джинсах брата Леры нашли кровь, но в дальнейшем ДНК-экспертиза показала, что это кровь самого брата. Но могли ли они дать другое заключение и подтвердить тем самым, что экспертизы против меня сфальсифицированы?
На мой взгляд, следствие проведено односторонне и без отработки различных версий. Кроме того, полагаю, что в отношении меня следователем совершены преступления, предусмотренные несколькими нормами Уголовного кодекса РФ: «Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности» и «Принуждение к даче показаний».
После задержания оперативные работники подвергли меня пыткам. Считаю, что сделано это было с ведома или молчаливого согласия следователя. В результате на мне остались телесные повреждения, которые объективно зафиксированы сотрудниками вызванной скорой медицинской помощи и ИВС. Мои неоднократные обращения с заявлением о привлечении виновных к уголовной ответственности оставлены без удовлетворения.

Эдуард АНЮТИН