«У судей не может быть неприкосновенности, если речь идет о коррупции»

Заместитель председателя Верховного суда Республики Мордовия - председатель коллегии по гражданским делам Валерий Литюшкин рассказал «ВС», чем ему запомнился процесс над участницей группы Pussy Riot Надеждой Толоконниковой, о своем отношении к коррупции в судейской системе, звонках с угрозами в адрес семьи в лихие 90-е, своей карьере, об актуальных проблемах и о многом другом.

- Вы - юрист с 26-летним стажем. Из них 20 лет работаете судьей. Расскажите, как строилась карьера? Как вы приняли решение стать судьей?
- Я еще в начальной школе знал, что буду юристом. С 11 лет выписывал журналы и газеты по правовой тематике. В то время меня очень интересовала профессия прокурора. Уже в старшей школе начал посещать заседания суда в нашем шахтерском поселке - хотел изучить, как рассматриваются дела, как работает прокурор в судебном процессе, каким образом принимает решения судья.
По окончании 8 класса я был полностью подготовлен к поступлению в юридический техникум в Челябинске. Окончил учебу в техникуме с красным дипломом. В те годы перспективным выпускникам давали направления в вузы от комсомольских и партийных организаций, правоохранительных органов.

Я получил направление от Свердловской областной прокуратуры в престижный Свердловский юридический институт. Согласно подписанным документам, по окончании вуза обязан был вернуться в областную прокуратуру на работу. Но обстоятельства сложились иначе. Когда я получил диплом, СССР прекратил существование, и подписанное мною обязательство утратило силу.
К тому времени мы переехали в Мордовию. В республиканской прокуратуре я встретился с начальником кадрового отдела Павлом Дмитриевичем Фофановым, который посмотрел мой диплом и сказал: «Такие специалисты нам нужны». Вскоре меня приняли помощником прокурора Пролетарского района Саранска, потом назначили старшим помощником прокурора, затем перевели в прокуратуру Республики Мордовия, где я работал в отделе по надзору за исполнением законов и законностью правовых актов, в отделе по надзору за законностью судебных постановлений по уголовных делам.

- Казалось бы, планы относительно прокурорской работы выполнились. Почему Вы решили сменить погоны прокурора на мантию судьи?
- В 1998 году я уволился из органов прокуратуры. Причин было несколько. Одна из них, возможно, заключалась в каких-то внутренних противоречиях. Дело в том, что моя позиция по отношению к подозреваемым не всегда совпадала с позицией руководства. Я спорил с прокурором относительно перспектив уголовных дел, каждый из нас высказывал свои аргументы. В итоге мы всегда находили компромисс.

Но мне хотелось быть более самостоятельным в принятии решений, если они исходили из моего внутреннего убеждения, которое, в свою очередь, основывалось на изучении всех обстоятельств дела.

Поэтому, когда министр юстиции Республики Мордовия Федор Павлович Девятаев предложил мне и еще нескольким сотрудникам прокуратуры перейти на работу в суд, я согласился. После сдачи квалификационного экзамена я был назначен судьей Октябрьского районного суда. В течение двух лет рассматривал большей частью уголовные дела, это направление мне было близко.

- Вы помните первое уголовное дело, которое рассмотрели?
- Недавно пришлось вспомнить одно уголовное дело, которое я рассмотрел в конце 90-х. Сотрудник органов внутренних дел обвинялся в получении взяток за оформление документов. Я вынес в отношении него оправдательный приговор. С тех пор прошло много лет, я перешел на работу в Верховный суд Республики Мордовия. Не так давно к нам поступило исковое заявление от того самого сотрудника, который просил возместить ему моральный вред за незаконное уголовное преследование и в качестве доказательства приложил этот оправдательный приговор, подписанный мною. Получилось, что спустя много лет мое решение снова оказалось у меня на столе. В судебной практике такое бывает.

- Вы уже 18 лет работаете судьей Верховного суда Республики Мордовия, возглавляете судебную коллегию по гражданским делам. Какой процесс запомнился за эти годы?
- Большой ажиотаж со стороны журналистов в свое время вызвал процесс над участницами Pussy Riot. Полагаю, что все судьи, рассматривающие уголовные дела в отношении этих девушек, ощущали определенное давление со стороны СМИ. Я рассматривал кассационную жалобу адвокатов Надежды Толоконниковой на постановление Зубово-Полянского районного суда об отказе в условно-досрочном освобождении. Для того чтобы принять обоснованное решение и подробно допросить осужденную, мы этапировали ее в Саранск, отказавшись от использования видеоконференц-связи.
Я внимательно выслушал все доводы осужденной, она производила впечатление достаточно умной женщины с высоким интеллектом и успехами в учебе на философском факультете. Но когда мы запросили ее личное дело из колонии, то в нем фигурировали взыскания, и адвокаты даже не обжаловали их в суде. В таком случае недопустимо было принимать решение об УДО. Позже, уже после оглашения решения, мне показали запись с выступлением Pussy Riot в храме. Честно говоря, это видео оставило негативное впечатление.

- На ваш взгляд, какими качествами должен обладать современный судья?
- Судья должен бороться за справедливость. Именно бороться. Еще во время работы в прокуратуре я старался защищать права тех, кто не мог за себя постоять, защитить свои законные интересы самостоятельно. Ведь противостояние часто возникает именно так: на одной стороне - сила, власть, связи, на другой - беззащитность. Для меня и сейчас очень важно добиться справедливости в делах, где нарушаются права простых граждан. До сих пор помню, как суд восстановил право на жилье для саранской пенсионерки. Пожилую женщину обманом привезли в пансионат для престарелых, а ее квартиру переписали на сотрудников пансионата.

- Профессия судьи достаточно опасна. За последние пять лет в России совершены убийства 8 судей, покушения на убийство 15 судей, поступили угрозы в адрес 90 судей. Приходилось ли Вам сталкиваться с угрозами?
- В 90-е годы родственникам приходилось сталкиваться с телефонными угрозами - в рамках рассмотрения мною уголовного дела в отношении молодых рэкетиров. Рэкетиры вымогали квартиру у одной интеллигентной саранской семьи. Супруги злоупотребляли алкоголем, а потому вымогатели взялись за них, заставляли переписать жилье на свое имя. Во время рассмотрения уголовного дела в мою квартиру поступали телефонные звонки определенного содержания. Сегодня ситуация изменилась в лучшую сторону, выслушивать угрозы в свой адрес не приходится. Тем более что эти вопросы находятся на контроле у руководства Верховного суда Республики Мордовия.

- Работа судьи связана с повышенными коррупционными рисками. Насколько актуальна эта проблема для судебной системы?
- Безусловно, это актуальный вопрос для нашей страны. Когда я был в командировке в Европейском суде во Франции, обратил внимание на систему муниципальных служащих - в их окружении не работают близкие родственники. В суде строится здоровая конкуренция среди персонала, а не протекция по личным связям. У нас, к сожалению, не всегда так происходит.
Что касается меня, я всегда был сторонником жестких мер борьбы с коррупцией, сторонником назначения строгого наказания за коррупционные преступления. Считаю, что и у судей не может быть неприкосновенности, если речь идет о проверке на коррупционное поведение. Тем более что у российских судей достойные зарплата и пенсия. Если этих денег недостаточно, нужно просто искать другую профессию.

- А Вам пытались когда-либо дать взятку?
- Первый год работы в качестве председателя гражданский коллегии для меня был сложным - некоторые  участники судебного разбирательства пытались искать какие-то выходы на меня, чтобы решить свои вопросы. Это очень раздражало. К счастью, люди быстро поняли, что все попытки бесполезны, и прекратили их.

- Какие проблемы, возникающие при рассмотрении гражданских дел, актуальны сегодня?    
- Меня беспокоит недостаточный уровень профессионализма юристов, выступающих в качестве представителей в гражданском процессе. Например, при рассмотрении земельных споров (определение границ судебного участка, признание права собственности при смене собственников) требуются грамотные юристы, которые помогут истцам и ответчикам разрешить конфликт. Специалистов по земельным спорам сейчас не хватает.

Еще одна проблема - это заключения экспертных учреждений. Нередко эксперты делают заключения в пользу тех, кто заказывает экспертизу. Это приводит к тому, что люди обращаются в суд не для того, чтобы добиться справедливости, а для того, чтобы победить. Но договоренность с экспертом - это не гарантия победы в суде. Как правило, судья назначает еще одну экспертизу в независимом экспертном учреждении.

- Насколько активны жители Мордовии в отстаивании своих прав? Количество обращений в суд растет?
- Количество поступающих гражданских дел снизилось. Возможно, это связано с экономической ситуацией в стране или с невысоким процентом исполнения судебных решений. К сожалению, по некоторым категориям дел уровень исполнения решений составляет 9%. Вопросы исполнения судебных актов решаются государством, но проблемы пока остаются.

- Каким образом Вы отдыхаете от работы?
- В свободное время люблю читать книги, работать в саду. Раньше любил бегать, но в последнее время делаю это редко. Как и все россияне, болел за нашу сборную по футболу. Правда, на стадион не ходил. Смотрел все матчи по телевизору.

Справка «ВС»
Литюшкин Валерий Иванович родился в Карагандинской области в 1968 году. В 1993 году окончил Свердловский юридический институт по специальности «Правоведение». Стаж по юридической профессии - с 1992 года, в должности судьи - с 1998 года. С 1992 года работал помощником прокурора Пролетарского района, старшим помощником прокурора Пролетарского района, прокурором отдела по надзору за исполнением законов и законностью правовых актов прокуратуры Республики Мордовия, прокурором отдела по надзору за законностью судебных постановлений по уголовным делам прокуратуры Республики Мордовия. В 1998 году назначен судьей Октябрьского районного суда г. Саранска. В 2000 году Указом Президента РФ назначен судьей Верховного суда Республики Мордовия. Имеет первый квалификационный класс. В 2016 году присвоено звание «Заслуженный юрист Республики Мордовия».