Стартовал отбор на третий поток федеральной программы «Время героев»
По решению Владимира Путина начался отбор участников на третий поток программы «Время героев». На этот раз целевая аудитория этого...
Знаменитый режиссер в честь юбилея поделился удивительными историями из жизни
Мастер отмечает юбилей - ему исполнилось 70. Вернее, исполнилось еще летом, в августе. Но творческие люди, у которых даты приходятся на лето, любят встречаться с коллегами и поклонниками осенью - когда все вернутся из отпусков. А может, просто потому, что осень - время сбора урожая?..
И вот - встреча с мастером. Он все так же бодр и энергичен, и не всегда понятно: шутит или говорит всерьез…
История одной халтуры
- Однажды меня выгнали с телевидения, и я стал думать: а на что есть-пить, на что жить - что дальше? И пришла в голову мысль: а не зафигачить ли мне халтуру про пионеров, про лагерь? Зверскую, нечеловеческую, бесстыдную халтуру. И всё для того, чтобы мне вернули и пропуск, и доброе имя. Таким образом и началась история моей картины «Сто дней после детства». Мы живем в такой стране, где довольно «страстные» отношения власти с искусством. То меня выгоняли - а потом, когда я снял это кино, стали давать премии! Причем беспрерывно: я получил премию Московского комсомола, Государственную премию и другие… Кстати, мы в один день получали Государственную премию СССР с Эльдаром Александровичем Рязановым, он - за «Иронию судьбы», а я - за свою халтуру пионерскую. И до сих пор удивлен: почему мне не дали Нобелевскую?! Но все равно моя халтура сыграла достаточно серьезную роль в судьбе - и художественно, и человечески. Она не прошла для меня бесследно…
Гениальный спасатель Шпаликов
- Одна из самых важных для меня картин - это «Спасатель». «Спасателя» я начал обдумывать на втором курсе ВГИКа, а снял через двадцать пять лет. Завидую людям, которые могут сказать: «Я хочу в своей следующей картине поднять такую-то проблему…». Ни разу в жизни мне такого в голову не приходило, что путем экранной работы я хочу обсудить какую-то проблему. Вот и обдумывание «Спасателя» началось так: я поехал осенью на песчаный пляж и валялся прямо в одежде на песке. И вдруг вижу девушку в белом китайском плаще. По-моему, она еще была в туфлях. И она зашла в воду, и долго-долго шла в этой воде, полы ее длинного плаща уже слегка начали плыть... Эта картина меня поразила! И я стал размышлять, куда же можно ее пристроить. И это стало меня мучить. А в это время в нашем кино был один удивительнейший человек - Геннадий Шпаликов. Мы были почти ровесниками, он немного старше меня был. Но он, в отличие от меня, был гением успеха и удачи. На третьем курсе он снял «Заставу Ильича», потом с ходу написал песню «А я иду, шагаю по Москве». И для меня познакомиться с ним было совершенно невозможно. Это все равно что познакомиться с Пушкиным. Почему? Потому что все мои знакомые и я снимали картины - а вот Гена не просто снимал картины, он создавал воздух, в котором происходит нечто настоящее! Он понимал, что не в картинах счастье. И до сих пор его работы - самое живое, что есть в советском кино.
Однажды в буфете ВГИКа у кого-то произошло что-то с мозгами. Объявили, что с двенадцати часов дня можно торговать пивом. Это было трагическое решение, потому что почти прекратилось посещение лекций по марксизму-ленинизму, все сидели в буфете и пили пиво. И Шпаликов тоже на это повелся. И как-то я подсел к его столику, а Шпаликов сидел такой мрачный, в плаще. Я говорю: «Гена, я бы очень мечтал, я бы очень хотел… - два слова связать не мог - ну прямо разговор с Пушкиным! И начинаю свой рассказ: «Вот, видел девушку, полы плаща…». В общем, кое-как рассказал. Он посмотрел на меня с сожалением и ответил: «Старик, это абсолютно безнадежная хреновина. Потому что все должно быть по-другому. Девушка должна купить резиновую лодку, надуть ее - пыш-пыш-пыш. А еще у девушки должен быть в кармане вот такой величины гвоздь! Дальше она должна отплыть, воткнуть гвоздь в лодку, лодка сделает «п-ш-ш-ш» - и утонет…». И я сказал: «Гена, ты гений!» Но Гена был чудовищем! Он мне писал сценарий к «Спасателю» лет пять. Все это время мы перезванивались и должны были встречаться, обсуждая новые повороты сценария. За эти пять лет странно, что я не потерял печень, - мы выпили всё, что только можно было выпить. И он говорил: «Я пишу-пишу!». И действительно приносил страницы, я заглядывал туда. Да, это было похоже на сценарий, а оказывается, к сценарию это никакого отношения не имело - он писал роман. Он его закончил, пришел ко мне. Я говорю, что он мне сценарий обещал. А он отвечает: «Старик, это очень сильный роман. Думаю, будет правильно, если мы пошлем его на Нобелевскую премию». И мы с ним пошли на Центральный телеграф, он вытащил из ботинок шнурки, мы перевязали ими страницы - и отправили. Ответ, правда, не пришел. Потом он пошел к Твардовскому, тот прочитал роман и сказал, что его нельзя печатать никогда и ни при каких обстоятельствах. Но аванс дал. Мы его пропили…
Кореец из подвала
- Один из моих казахских студентов, Рашид Нугманов, очень интеллигентный и умный человек, однажды подошел ко мне и сказал: «Я хочу курсовую работу снимать в Питере». Я у него спрашиваю: «Почему именно в Питере? Никто туда не едет, а ты хочешь».- «Там в одном подвале есть кореец, который топит котлы - кидает уголек в печку, потом бросает лопату, берет гитару и очень красиво поет». Я ему посоветовал пройтись по московским подвалам - мол, в каждом третьем сидит такой же кореец, который делает так же. А Рашид говорит, что этот кореец - другой, хороший: его зовут Виктор Цой… Прошло немного времени - и Рашид привез Цоя в Москву. Для одной из картин мне нужна была группа, которая у меня играла бы. И я попросил Рашида помочь мне с поиском такой. А он мне сказал, что привезет «Кино». Я ответил, что мне все равно, но нужны ребята, умеющие играть. Он привел их, они пришли в мой кабинет. «Ребята, - говорю я им, - вы простите меня, я в этом ничего не понимаю - не подумайте плохо, если я попрошу кого-то уйти… Это нужно только для картины!». Первым человеком, которого я выгнал, был Цой. Я его попросил подождать в коридоре. И надо было видеть его взгляд: я думал, он меня зарежет! А мне говорят: «Как вы могли выгнать Цоя?». Я защищался:
«Ну Цой - и что? Да в Корее каждый второй - Цой, там просто других фамилий нет». А мне: «Вы не понимаете! Это Цой!» И я еще долго не понимал. И уже потом стал слушать его альбом - и до меня начали доходить некоторые песни, которые я знал давным-давно…
Друзья-музыканты
- Как-то так складывалось, что как только я начинал что-то соображать, меня сопровождала музыка - на всех этапах соображения. Я был в очень хороших, приятельских отношениях с Володей Высоцким. Он просто грандиозная фигура! И с Борей Гребенщиковым дружу - он просто феноменально талантлив! Что интересно, мы с ним очень дружим, но можем не видеться годами. Однако он знает, что я есть, а я знаю, что он есть. И до каких-то пор этого достаточно… И с Борей была связана одна история. Один студент, начинающий режиссер по имени Егор, попросил меня познакомить его с Гребенщиковым - хотел, чтобы в его фильме была его музыка. Я согласился и позвонил Боре, который, кстати, не любитель таких случайных знакомств. Но он согласился - мол, пускай зайдет парень. И месяца через три Боря сам позвонил мне и сказал спасибо. Сказал, что таких одаренных людей уже почти нет…
Или вот другой пример дружбы - альтист и дирижер Юрий Башмет и лидер группы «Ленинград» Сергей Шнуров, он написал музыку для одного из моих фильмов. Идем однажды в филармонию - все втроем. Очень трогательная картина: впереди идет Башмет - с альтом, в смокинге, такой благородный, и рядом, поддерживая за локоток, - Шнуров. Такая прелестная пара! А я шел чуть отдаленно, сзади, но слышал, о чем они говорят. Юра говорит: «Сережа, ты очень неплохой парень. Но иногда позволяешь себе такое, что я просто не знаю, как на это реагировать!». Сережа удивляется - что же он такого сделал? «Вот ты недавно давал интервью газете, - продолжает Юра. - Там тебя спросили, как тебе работается с Башметом. И что ты ответил?». Тот молчит. Юра не останавливается: «А я тебе могу сказать, что ты ответил! Ты сказал: «Башмета я знаю давно - лет шесть. И ни разу не видел его трезвым». Ты соображаешь, что ты мелешь?! Ты даешь интервью на всю страну! На всю страну! Я - взрослый человек, известный музыкант, у меня дети и внуки! А ты - на всю страну!». Этот молчит. Прошли немного в тишине. Наконец Шнуров говорит: «Юрий Абрамович, я вам, честное слово, удивляюсь. Ну что, по-вашему, я на всю страну врать, что ли, должен?».
Поделиться в соц. сетях:
По решению Владимира Путина начался отбор участников на третий поток программы «Время героев». На этот раз целевая аудитория этого...
В Москве состоялось заседание Наблюдательного совета Государственного фонда «Защитники Отечества». За годы своей деятельности фонд...
В центре внимания – сельское хозяйство, развитие агропромышленного комплекса и качество жизни людей на селе по всей стране. Делегаты со всей...
Президиум Правительственной комиссии по региональному развитию одобрил заявки 22 регионов на казначейские инфраструктурные кредиты. Общий...
Больше 15 тысяч заявок поступило на третий поток федеральной программы «Время героев» от участников СВО со всей страны всего за неделю....
Оргкомитет по подготовке Всероссийского муниципального форума «Малая родина – сила России» и присуждению премии «Служение»...
Свыше 15 тыс. человек зарегистрировались для участия в отборе на третий поток образовательной программы «Время героев». Об этом сообщили на...